Девочки залились звонким смехом. Ира села на кровать к Карине, и та ее крепко обняла. Ира почувствовала нежный аромат ее шелковых волос, смешанный с дерзким парфюмом. Ее кожа была мягкой и нежной. Ира начала заводиться. Ее рука скользнула по спине Карины, но та ее оттолкнула и заглянула в глаза. Лицо подруги выражало удивление, но в глазах горел интерес. Ира дотронулась до ее щеки, и глаза Карины закрылись. Ира потянулась к ней и поцеловала в щеку. Рука Карины еще крепче притянула к себе подругу и стала ее ласкать. Мелкая дрожь пробежалась по телу Ирины. Ее соски отвердели, и пизденка намокла. Дрожащими пальцами она начала расстегивать Каринину белоснежную блузку и оголять пышную грудь в кружевном лифчике. Карина снова притянула ее к себе...

Они стремительно ворвались в комнату общежития и, не в силах более терпеть, облокотились о едва захлопнувшуюся за ними дверь и сомкнули губы в жадном поцелуе, не давая друг другу ни единого шанса отдышаться. Утолив первый голод и получив столь необходимое им временное избавление от мучившей их страсти, они на минуту разорвали объятия, используя этот проблеск в сознании на то, чтобы перевести дух и сорвать с друг друга уже ненавистную им одежду, заслонявшую красоту каждой и не позволяющей наяву увидеть то, что каждая уже миллион раз за этот день прокрутила в своём воображении

Ольга поставила лирическую музыку, подошла к матери и протянула руку.
- Разрешите Вас пригласить? - Ирина Викторовна встала и они начали танцевать.
Ольга чувствовала нежный аромат маминых духов и это, параллельно с трением о материно тело ее начало возбуждать, но танец закончился. Они снова сели и выпили еще. Ольга почувствовала в себе больше уверенности и решила взять инициативу в свои руки.
- Что-то жарко, можно я топик сниму?
- Конечно, - не задумываясь ответила Ирина Викторовна. Ольга тут же стянула топик через голову и заметила, что мать обратила внимание на ее юную грудь.

Папа всегда говорил, что я была рождена трахаться. Он должен это знать, ведь это он обучил меня всему.
Кажется секс, всегда был частью моей жизни. Я начала мастурбировать, очень рано, и не могла долго держать мои крошечные пальцы вне моей небольшой, влажной, голенькой, пещерки. Я не буду сообщать Вам, сколько лет мне было, когда я начала заниматься этим, но я была МОЛОДОЙ!!
Я постоянно забиралась на колени моего Папы и дразнила его большой кол через штаны. Я делала это, потому что любила, прижиматься и тереться моей киской о его член, и чувствовать, как он становится жестким под моими трусиками, от чего моя муфточка наливалась теплом. Член у Папы был действительно большой и мог стоять как камень долгое время. Моя Мама смотрела на меня сидящую на его коленях и говорила:
- Не кажется ли тебе, что ты слишком большая, чтобы сидеть на коленях отца?
Я думаю, что она просто ревновала меня.

Юльке было необычно предложение матери, но ее меркантильность взяла верх.
" О мамочка. Спасибо тебе! "
И она обойдя стол обняла мать.
" Тебе восемнадцать, а совсем как маленькая. Давай лучше займемся делом. " ласково говорила мать гладя Юльку ладонью по спине
Пока дочь пошла в ванную, Татьяна Сергеевна отправилась в комнату Юльки. В свои сорок лет она выглядела обворожительно и честно говоря, я бы трахнул ее второй раз, если бы она мне дала первый, ну да речь не об этом. Татьяна Сергеевна сняла свой шелковый халат, избавилась от кружевных трусиков и оставшись совершенно голой легла на кровать дочери.
Юлька вошла в комнату и увидев полностью голую мать, с широко разведенными в стороны ногами, нежными бугорками смачных сисек зрелой женщины, замерла на короткий миг. Какая она красивая неожиданно для самой себя прозвучало у нее в голове. В животе легко кольнуло и еще немного, и она забыла бы чем они обе собрались заниматься.

Мы поднимались к ней на этаж на лифте и скромно отводили глаза. Зашли к ней, пошли в комнату, закурили. Она сидела на стуле, я стояла. Я опустилась перед ней на колени и взяла ее руки в свои, нежно поцеловав жесткие лодошки. Она наклонила ко мне голову и поцеловала меня в губы. Мы стали целоватся как безумные, боялись оторваться друг от друга. Она стала снимать кофту не прерывая поцелуя. Я помогла ей снять кофту. И вот я вижу перед своими глазами прекрасную белую грудку в черном лифчике.

Боль пронзала меня насквозь, я поняла, он растёт в размере, это было невыносимо, я закричала, и почувствовала мощный толчок и горячую струю, которая залила меня всю, от боли и мощи его потока спермы я кончила, как не кончала ни с одним мужчиной.

Первый же удар плетки просекал кожу до кистей, и часто, для того, чтобы усилить боль, па иссеченную сипну приклеивали горчичник или же клали тряпки, смоченные круто соленой водой. Наказывая девиц, Васька никогда не злился, он был всегда одинаково молчалив, равнодушен, и глаза его не теряли выражения ненасытного голода, лишь порой он прищуривал их, отчего они становились острее... Приемы наказании не ограничивались только этими, нет - Васька был неисчерпаемо разнообразен, и его изощренность в деле истязания девиц возвышалась до творчества.